— Пожалуйста! Оле, няне…
— И родителям?
— Да, конечно… Прощайте, дядя…
— А обнять на прощанье не хочешь?
Александр, не сдерживая уже слез, повис у него на шее.
— Прощайте… не забывайте меня, пишите… Благодарю вас, дядя, за все, за все…
— Не за что, милый мой, — отвечал растроганный Василий Львович, целуя племянника.
Так же порывисто, как обнял дядю, Александр оторвался теперь от него и выбежал из комнаты, отирая на бегу глаза. Надзиратель Пилецкий схватил со стола свою фуражку и поспешил за мальчиком, напрасно крича ему:
— Куда же вы, Пушкин? Ведь вы и дороги-то не знаете!
Догнал он его только на другой стороне двора, когда Пушкин поневоле задержал шаг, недоумевая, в какую дверь войти. Буйным ветром так и развевало на непокрытой голове его густые кудри, так и хлестало его по разгоряченному лицу колючими снежинками.