— Ну, пожалуйста, дорогой Давид Иванович, расскажите еще раз! — подхватывал хором весь класс.
И Давид Иванович, не совсем довольный, но тем не менее с необыкновенным одушевлением повествовал опять о кровавых деяниях своего покойного брата.
— Так не потому ли вы и фамилию-то свою переменили? — спрашивал Пушкин.
— Воля государя императора! — отвечал Марат де Будри, возводя очи к потолку с выражением покорности судьбе.
А табакерка с кровопийцей Маратом между тем гуляла уже по скамьям из рук в руки, и вдруг все 30 школьников зараз разражались неумолкаемым чиханьем и взаимными пожеланиями:
— Будь здоров!
— А тебе сто годов, нажить сто коров, лошадей табун, самому карачун!
— Брысь под печку!
Тут добряк француз уж начинал терять терпение и говорил:
— Но ведь вы, друзья мои, весь табак у меня вынюхаете!