- Мальчишка! - вырвалось из груди задыхавшегося от бешенства отца.
- Ругайтесь, ваше превосходительство, не стесняйтесь, пожалуйста: ведь я не более как вами же приглашенный гость, а вы не менее как хозяин. Что до вас, Липецкая, - повернулся он к дочери, - то после того, что вы побежали жаловаться папашеньке, в надежде принудить меня nolens-volens [ Волей-неволей (лат.) ] взвалить вас на мою шею, вы, конечно, не станете ожидать с моей стороны какого-либо послабленья и снисхожденья: отныне я не признаю в вас даже и натуральной жены своей. Желаю здравствовать честной компании.
И, заломив набекрень кепи, студент наш ловко повернулся на каблуках и мерно вышел.
- Это-, это... это... - пыхтел вслед ему г-н Липецкий, тщетно приискивая подходящее слово для оклеймения всей гнусности выходки дерзкого молодого человека.
- C'est terrible, infame, impertinent, abominable [Это ужасно, подло, дерзко, отвратительно!]! - разразилась супруга его, со своей стороны не затрудняясь в выборе достойных эпитетов.
- О, вы у меня еще запляшете! - заголосил разъяренный отец. - На весь город, на всю Русь протрублю свой позор, а вы у меня не улизнете: так ли, сяк ли, а заставлю жениться!
XVIII
К чему колени преклонять?
Свободным легче умирать!
И. Никитин