- Век живи, век учись, - оправившись, сказала она и, не падая духом, вновь поднесла ко рту питательную влагу.
- Вы, Липецкая, - обратился к ней Чекмарев, - желали, кажется, изложить кое-какие мысли по поводу молешоттовского "Kreislauf des Lebens" [ Круг жизни (нем.) ]?
- Да, и прошу слова, - отвечала она, смело взбрасывая свою хорошенькую головку.
- Внимание же, господа! - провозгласил председатель, прибегая к своему неизменному вечевому колокольчику-кулаку. - Будет говорить одна из достоуважаемых товарок наших - Липецкая.
Говор умолк; взоры всего собрания с любопытством устремились на студентку-оратора.
Наденька поправила очки, оперлась руками на стол, откашлянулась и заговорила:
- Господа! Все вы, без сомнения, до одного знаете Молешотта, как свои пять пальцев? Не сомневаюсь также, что во всем, исключая разве незначительные частности, вы сходитесь с ним в воззрениях на духовную жизнь человека, на значение его в ряду остальных органических творений. Представьте же себе, что некий индивидуум не ознакомился еще с основными истинами мира; спрашивается: следует ли нам, посвященным, оставлять его в неведении или нет?
- Что за вопрос! Разумеется, нет, нет и тысяча раз нет!
- Хорошо-с. Но ежели сказанный индивидуум страшится наших суждений, ежели нарочно затыкает уши, чтобы не слышать нас, всеми святыми упрашивает не говорить ему ничего более, - как поступать в таком случае?
Бреднева, сидевшая до этого времени неподвижно, безучастно, изменилась слегка в лице, отделилась головою от стены, к которой прислонялась, и тихо промолвила: