И он провел рукою по глазам, в которых навернулась какая-то небывалая влага.
XXVI
- Итак, и я твоей души
Не осужу, - сказал Спаситель.
- Иди в свой дом и не греши.
А. Полежаев
- Не взыщите, Надежда Николаевна, - проговорил, вздохнув, Ластов, - минутная слабость неокрепшего от болезни организма. Вам не понять, чего я лишился в покойнице.
- Вы очень любили ее?
- И не говорите! Солдат, которому отняли руки и ноги, должен ощущать почти то же: у меня вынуто, вырезано из груди сердце. Остался один небольшой лоскуток, чтобы я чувствовал всю безвозвратность своей потери.
- Но... извините, Лев Ильич, за неделикатное замечание: чем могла она так привязать вас к себе? Громадным умом да и особенными познаниями она, кажется, не могла похвастаться. Собой только была довольно миловидна, да мало ли на свете хорошеньких женщин?