- И изменила, но...
Наденька вскинула на учителя недоверчивый, огненный взор.
- Вы не лицемерите, Лев Ильич? Вы действительно ничего не знаете?
- А что же знать-то? Про вас что-нибудь?
- Про меня... За что отец прогнал меня из дому, что побудило меня топиться вместе с Бредневой?
- Как? Так вы с целью утопиться предприняли то катание по Неве?
- Да... Ничего не слыхали, ничего предосудительного?
- Ни словечка.
Девушка глубоко перевела дух, как бы облегченная от тяжелой ноши.
- Так и не знайте! Не слушайте, что бы такое ни говорили про меня, затяните уши, отворотитесь. В ваших глазах, по крайней мере, хочу я остаться прежней, незапятнанной. Мы в жизни уже не увидимся. Der Mohr hat seine Arbeit gethan, der Mohr kann gehn [ Мавр сделал свое дело, мавр может идти (нем.) ]. Вы вне опасности и не нуждаетесь уже во мне. Прощайте... навеки...