— Чему еще случиться? — точно даже испугалась она и осенила себя крестом. — Господь нас помилуй!
— И не заезжал никто?
— Ни души человеческой.
— Странно!
— Чего тут странного, коли и так по неделям никто-то к тебе носу не покажет. Бедный ты у меня, сиротинушка!
Пушкин поморщился:
— Оставь это, Родионовна! Не люблю я твоих соболезнований, сама знаешь. Я долей своей очень даже доволен.
— А доволен, так и слава Богу. Да не заварить ли тебе малинового чаю с липовым цветом?
Пушкин слабо усмехнулся.
— Я же вовсе не простужен!