-- Теленок. Вырастим, насколько требуется, в колыбельке -- и выпустим. А теперь пойдемте-ка посмотреть, как пристроят его к месту.
Муравей-скотник бережно поднял на руки новорожденного и вынес из детской. Оба атамана пошли за ним следом. До сих пор их окружал глубокий мрак, и только благодаря своему зоркому муравьиному зрению Грызун различал предметы вокруг себя.
Теперь в конце коридора блеснул свет. Они вышли на открытое место.
Сверху, сквозь искусственную расщелину в своде муравейника, проникал скудный дневной свет. Но света этого было довольно, чтобы поддерживать питательную силу мелких растений, покрывающих почву. Это был подземный луг, подземное пастбище.
Муравей-скотник поднес младенца-теленка к свободной травке. Тот пиявкой к ней присосался. Вокруг другие растения были точно так же усажены, словно пуговичками, сосущими младенцами-телятами.
-- Удивительно!.. -- мог только выговорить Грызун.
-- Не правда ли? Но это, так сказать, цветочки, а сейчас будут ягодки.
Подземные ходы извивались то вправо, то влево, огибая громадные древесные корни.
-- На этих корнях у нас пасется скот зимой; сюда же сгоняется он и на ночь, -- объяснял Сосун. -- Это наш хлев, это наш скотный двор.
-- А где же он теперь, ваш скот?