— Темно, никто не увидит, — успокоил он ее и уже смело обнял и поцеловал ее.
Пылая и трепеща, как осиновый лист, она с любовью прижалась к нему.
— Милая моя, ненаглядная! — шептал он, целуя ее и в лоб, и в глаза, и в губы.
Робко отвечала она его ласкам.
— Так вы меня немножко любите?
— Много, вот сколько! — отвечал он, распростирая в обе стороны руки.
— Но я простая, вы — барин… Вы не можете любить меня искренне, как следует… За что же вам и любить меня?
— Как за что? Такую-то милую, добрую? Ведь ты не случайно встретила меня, ты нарочно обождала меня?
— Да-с, но я хотела только попросить у вас извинения за тараканов. Я не знала, что вы такой неудержимый…
И стыдливо припала она к нему. Он с нежностью погладил ее по разгоряченной молодой щеке. В верхушках дерев зашелестел ветерок. Девушка переполошилась.