Наденька наклонилась над слизнем и осторожно подула на него. Животное перестало вылезать.
— Что ж остановились, m-lle, испужались?
— Нет, она нежится в вашем дыхании.
— Полно вам глупости говорить. Дайте-ка какой-нибудь стебелек. Merci. Пощекотать ее…
Кончиком поданного ей стебля гимназистка дотронулась до белой, слизистой спинки животного. Уколотое довольно чувствительно, оно, пуская пузыри, опять юркнуло в глубину своего домика.
— Ах, бедная! — сострадательно воскликнула барышня. — Что, если я уколола ее до смерти? Ведь шкурка у нее такая нежная…
— Нет, это народ живучий; только испугали не на шутку: моллюски нервозны.
Наденька принялась опять дышать на раковину:
— Моллюск, моллюск, выставь рожки,
Я дам тебе на пирожки.