Скалистая, узкая тропинка поднималась все выше и выше. Жар солнца умерялся порывами свежего горного ветра. Путники начинали уже находить удовольствие в утомительном поднятии, входили так сказать во вкус его. Лицо и угли горят, грудь дышит порывисто и скоро, все тело пышет отрадным зноем. Чувствуешь, как уходишь все далее от земли, все ближе к этой чистой, глубокой лазури, которая, чем ближе, тем чище и глубже… Запестрели первые рододендроны. Наденька с жадностью принялась набирать их.
— Лев Ильич, помогите мне… А там-то, ах, благодать! Достаньте, пожалуйста!
Ластов смотрит по указанному направлению: несколько саженей над их головами, на почти отвесном скате, расцветает целый лес альпийских роз. Он качает головой:
— Опасно: как раз еще шею сломишь.
— Какой же вы после этого паладин? Смотрите… И в два прыжка она уже у цветов и срывает их охапками.
— Наденька! — успел только вскрикнуть испуганный юноша.
В то же мгновение полновесный камень, на который упиралась нога Наденьки, оторвался от скалы; каменные обломки, песок, альпийская палка гимназистки с шумом и треском проскакали через голову молодого человека; не успел он опомниться, как скатилась к нему и сама девушка. Он раскрыл объятья, пошатнулся, но удержался на ногах.
— Вот видите! Чуть не поплатились. Наденька, еще бледная от внезапного испуга, принужденно расхохоталась.
— Все из-за вас. Теперь, в наказанье, дайте мне свою палку; сами можете понести букет.
И в минуту смертельной опасности она не выпустила из рук собранных ею цветов.