— Ну вот! Для меня найдется минутка. Я должен откровенно сказать вам, что немножко уже влюблен в вас, вы и не воображаете, как вы милы!
— К чему эти плоские комплименты, которым и поверить-то нельзя. Придумали бы хоть что поостроумнее.
— Да? Ну, так подайте же ручку.
— Это к чему?
— Подайте, говорю я вам: будет остроумнее.
— Извольте — если уж необходимо нужно. Схватив невинно протянутую к нему руку, Ластов поднес ее к губам.
— Ай, — вскрикнула Мари, отдергивая ее с быстротою, и продолжала, понизив голос: — Как же это можно, сударь! Они у меня такие грубые от работы…
— А губки у вас негрубые от работы?
И молодой Дон Жуан наклонился к ней, чтобы удостовериться в спрашиваемом. Девушка отскочила и ретировалась на лестницу:
— Gute Nacht, Herr Naturfuscher![61]