— Ага, так вы из таких! По-вашему, пример Вертера достоин подражания?
— Я думаю. Таких, как Вертер, нынче и с фонарем не отыщешь.
— Гм, да, и я полагаю, что такой нюни нынче и с фонарем не отыщешь. В сущности ведь он малый даровитый, неглупый, мог бы приносить еще пользу человечеству, а чем занимается? Носится с нелепейшею страстью к чужой жене, и хоть бы пытался подавить это чувство, а то нет! Находит еще какое-то тайное удовольствие в растравлении своих сердечных ран, как доктор, следящий с сладостным трепетом за ходом заразительной болезни, или как нищий, показывающий вам на улице свои отвратительные язвы, чтобы возбудить этим ваше сострадание. "Если не дашь ничего, так хоть похнычь для компании". Нечего сказать, пример достойный подражания.
— У всякого свой взгляд, господин Ластов.
— А вы знаете, как меня зовут?
— Как же не знать, когда при мне же расписались: "Leo Lastow dito".
— Могли бы забыть.
Девушка, ничего не отвечая, потупилась.
— Я готов, — объявил тут Змеин, приподнимаясь с дивана. Он подошел к столу, оторвал уголок от хвалебного гимна поэта, заложил им книгу и опустил последнюю в карман. — Идем.
— Идем. Мы с вами, Мари, поратуем ее из-за Вертера.