Пан писарь, как оказалось, за чем-то вышел, за столом восседал один пан судья, исполняя разом два дела: подписывая бумаги, которые одну за другой подсовывал ему один из подначальных Мандрыке писарей, и допрашивал двух казаков -- истца и ответчика.
-- Да есть ли у тебя на то свидетели, сынку? -- говорил он, не переставая немилосердно скрипеть своим гусиным пером.
-- На что еще свидетели, пане судья? -- отозвался истец. -- Я и так его плюхе поверил.
-- А здоровенную он тебе закатил?
-- Уж чего здоровее! Сам погляди: как щеку-то надуло.
Пану судье пришлось поднять голову, чтобы убедиться в показании.
-- Бывает и здоровее: скулу не своротил, -- сказал он. -- Так вот что, сынку: отплати ему тем же, да чур, скулы не повреди. А ты, сынку, не отворачивай морды-то, не то не в счет.
Против приговора судьи в таких маловажных спорах не было апелляции, и оба судящиеся подчинились его решению беспрекословно. Канцелярия огласилась звонкой пощечиной. Ответчик слегка пошатнулся, но устоял на ногах.
-- Ну, вот и добре, -- сказал Брызгаленко, принимаясь опять за перо. -- А теперича с Богом! И на-предки чтобы по таким пустякам не беспокоить начальства!
Те отвесили по низкому поклону и, взявшись под руки, вышли вон.