-- Русский! Слава Тебе, Господи! Раз-то хоть опять со своим братом, русским человеком, душу отведешь! Прошу к нашему шалашу, гость будешь.
-- Спасибо, почтенный.
Осенясь крестом, Михайло подсел также к столу.
-- Слышал я, братец, отсюда в окошко, слышал, как это ты им про свалку свою с турицей сказывал, -- говорил проезжий, с удовольствием оглядывая статную фигуру молодого полещука. -- Хоть сам-то я по-здешнему, по-хохлацкому, говорить не горазд, а понимать понимаю. Отличился, брат, надо признать. Сам я, скажу прямо, ни в жизнь не посмел бы тягаться с этаким чудищем, наутек бы пошел. А, да вот и тот самый бычок никак?
Рахиль втащила в это время туренка в корчму.
-- Ишь ты, какой ядреный! -- восхищался купец. -- А что, друг, не предоставишь ли его мне, а?
-- Я отдал его уже вон хозяйской дочке.
-- Уступи-ка мне его, красавица! -- на ломаном малорусском языке обратился к ней гость. -- Не знаешь, как удружишь.
-- Нет, ни за что! -- наотрез отказала молодая еврейка, прижимая к себе туренка.
-- Купи, так уступим, -- отозвался с другого конца корчмы хозяин.