-- Что он брешет такое? -- обратился озадаченный Курбский к пану Тарло.
-- Лгун бесстыжий! -- вспылил тот и выхватил из-за пояса пистоль. -- Заткнуть тебе лживую глотку...
Курбский, однако, вовремя остановил его руку.
-- Не троньте его, пане! Не видите разве, что сам Небесный Судия вершит над ним свой высший суд?
Еще минута -- и без умолку вопивший утопленник мгновенно затих: болотная гуща дошла ему до губ; а там не стало видно уже ни головы, ни рук: осталась прежняя ровная, красиво зеленеющая поляна, и только со средины ее обманчивой поверхности доносилось еще бульканье, как бы от пускаемых пузырей.
-- Засосало... -- прошептал про себя Курбский, набожно обнажил голову и перекрестился. -- Упокой Господь его душу!
Пан Тарло был, по-видимому, также потрясен и стоял в безмолвном раздумье.
-- Что же, пане? -- обратился к нему Курбский. -- Теперь, коли угодно, я опять к вашим услугам. Только отойдемте дальше: здесь, воля ваша, не место...
Пан Тарло, как большинство его единоверцев, был суеверен, а потому и фаталист. Он сам же первый миролюбиво, с некоторою разве театральностью, протянул Курбскому руку.