-- Все от нас зависевшее сделано, -- сказал он, -- теперь от самого вашего величества зависит исполнением вашего обещания обеспечить дальнейший успех дела.
-- О, за дальнейшее-то мы отвечаем! -- подхватил старик Мнишек, в восторге потирая руки, -- за нами Дело не станет.
Все, по-видимому, были как нельзя более удовлетворены исходом аудиенции. Один Курбский только поник головой и ввечеру, наедине с царевичем, не утерпел-таки спросить его:
-- Когда же, государь, ты примешь латынство? Царевич покраснел и гневно сверкнул очами.
-- Ты что это, Михайло Андреич, в дядьки ко мне, что ли, приставлен? Пытать меня вздумал?
-- Не пытать, государь: смею ли я! Но "давши слово, держись", говорится; и про себя скажу: не помышляй я изменить родной своей вере, у меня, право, духу бы не хватило...
-- И никогда бы тогда своего не добился! -- резко оборвал его Димитрий. -- Где нет прямой дороги, там, друг мой, поневоле свернешь на окольный путь.
-- Так ты, царевич, стало быть, только околицей едешь, лукавишь с ними? А я-то было уже поопасил-ся... Но не во гнев тебе молвить, у меня бы на такое ложное обещание язык не повернулся. Больно уж ты, государь... не знаю, как лучше-то сказать.
-- Криводушничаю?
-- Да...