-- И ладно! И милый человек! Каждую неделю -- по туру либо медведю.
-- Что принесу, то и ладно.
-- Уй! Этого же никак не можно! Ну, скажем, каждые две недели; хорошо?
-- Да что ты, жиде, в кабалу его к себе, что ли взял? -- грозно прикрикнул на еврея запорожец и с таким выразительным жестом протянул снова руку к его шее, что тот присел к самому полу и юлой юркнул в корчму.
-- Гевалт! Криминал! Не смей меня и пальцем тронуть! В трибунал тебя представлю...
-- Что?! Ты еще грозиться? Погоди у меня! Сейчас с тобой по-свойски расправлюсь.
Лихой казак ворвался в корчму следом за беглецом, который укрылся уже за своей стойкой.
-- Гвоздь на стене есть; не найдется ли где веревочки?
-- Пане региментарь! -- приосанясь, не без достоинства воззвал тут Иосель Мойшельсон, и только смертная бледность лица и обрывающийся голос выдавали его внутреннюю тревогу. -- Я -- бедный старик... жить мне и так не долго... Но без меня дочка совсем сиротой станет... Помыслите, что учил сам Христос ваш...
-- Ага! Теперь, небось, и про Христа вспомнил!