— Уходи, милый человек, уходи с Богом, проваливай!
— Да куда же ему уйти, братцы? Нешто он может идти? Совсем его, вишь, горемычного, размочалило! — вступился старый смолокур, седенький старичок, наклонясь над распростертым на земле калмыком. — Ахти! Да ведь он совсем, поди, кончается.
— Смерть моя пришла… — прошептал Лукашка, у которого в ушах уже зазвенело, в глазах круги пошли, и, ослабевшею рукою кое-как достав из-за пазухи свой план, он сунул его старику. — А вот, дедушка… спрячь, спрячь…
— Отдать кому, что ли?
— Да… царю… Петру…
Тут нагрянул майор де ла Гарди; но план был уже за пазухой старика-смолокура. Оттого-то у беглеца при обыске никаких улик и не отыскалось.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
Не дождаться мне, видно, свободы, А тюремные дни будто годы; И окно высоко над землей, А у двери стоит часовой. Умереть бы уж мне в этой клетке, Кабы не было милой соседки. Лермонтов
Хотел ли полковник Опалев оказать своему родовитому арестанту последнюю формальную любезность или же просто желал лично убедиться, что стены и затворы каземата достаточно надежны, но он собственною персоной проводил Спафариева до места его заточения.