— О них я буду иметь удовольствие лично сообщить обеим фрёкен, — уклонился Спафариев.
— Но льготы те попали тоже в акордные пункты?
— А то как же?
— Хотя акорд был подписан еще в то время, когда вы сами сидели у нас в каземате?
Иван Петрович прикусил язык и вспыхнул.
— Так вы мне, я вижу, не верите, милостивый государь? — вскинулся он, по слабости человеческой досадуя не столько на себя самого за свою неудачную ложь, сколько на того, кто уличил его в ней.
— А вы сами, милостивый государь, поверили бы на моем месте? Summa summarum, одним словом, вам, во что бы то ни стало, надо видеть фрекен Хильду?
— Хоть бы и так!
— Так скажу уж прямо, что в отсутствие отца она никого, слышите, никого не принимает.
— Позвольте и мне на этот раз, Herr Commerzienrath, не поверить вам! Вы самостоятельно не хотите никого допустить до нее.