— Не услышат, волны в стенки так и бьют. Ты вообще, Лукашка, трус изрядный. Подай-ка сюда лимон.
Обсасывая свежий ломтик лимона молодой человек, соскучась, видно, в своем одиночестве, продолжал разговор:
— А нового чего нет ли?
— Есть, — отвечал Люсьен-Лукашка, — видел я нынче поутру тюленя.
— А он тебя видел? Камердинер рассмеялся.
— Не погневись: не приметил.
— Ну, а нас с тобой здесь еще не приметили? Ничего не супсонируют?
— Матрос Ганс и то уже допытывался: с чего это у меня глаза щелочками и скулы врозь?
— Не диво, коли калмык!
— Отец у меня, сударь, точно, был из калмыков, но матушка — русская, — серьезно возразил калмык, — и сам я крещен в православной вере.