— Чтобы мне потом быть за тебя в ответе? Шишь на место!
Калмык с мольбою сложил руки.
— Голубчик барин! Я, право же, вершил бы в свою голову! А ты, знай, открещивайся только от всего: и не видал, мол, и не слыхал, и о ту пору на свете не бывал.
— Хороши мы оба, — усмехнулся Иван Петрович, — продаем шкуру, не убив медведя.
— От слова до дела сто перегонов, правда твоя, сударь, но «хочу» — половина «могу». Так ты, стало, не будешь уже чинить мне помехи?
— Ну тебя! Надоел! Отстань!
— Mein lieber Herr Marquis! — раздался тут над люком голос шкипера. — Сейчас подойдет к нам шведский крейсер, готовьтесь к таможенному осмотру.
Господин и слуга переглянулись. Лукашка глубоко вздохнул и, закатив глаза, взялся рукой за горло.
— Что с тобою? — спросил Ламбаль-Спафариев.
— А чуется мне, — был ответ, — ох, чуется, что болтаться мне на грот-мачте, как пить дать!