На недруга и друга!
За Илличевским следовал князь Горчаков, "красавец молодой, сиятельный повеса", а за Горчаковым — Пущин. Когда Пушкин начал только:
— Товарищ милый, друг прямой,
Тряхнем рукою руку… —
и машинально протянул к нему руку, — Пущин, в порыве дружбы, схватил ее да так тряхнул, что у Пушкина суставы хрустнули, и он невольно вскрикнул.
— Да разве в самом деле больно? — всполошился Пущин и принялся растирать пальцы друга.
— Эй, фельдшер! Свинцовой примочки! — крикнул шутливо Илличевский.
— Шпанскую мушку! — подхватил кто-то другой. Среди общей веселости Пушкин закончил куплет, посвященный Пущину:
— Нередко и бранимся…
И тотчас помиримся.