— А то кто же? Зачем нас порядком не приструнили?
— Так, так. С больной головы да на здоровую…
— Нет, господа, — вмешался Пущин, — виновато во всем наше беспутное междуцарствие: нет твердой руки над нами — и все вновь расползлось.
— А новый надзиратель ваш, Фролов? — спросил Галич. — Кажется, человек твердый!
— Да, как камень! Но мы все-таки, как бы то ни было, не совсем уж дети или пешки; а он как нами помыкает:
— Руки по швам! Цыц! Молчать!
— Позвольте объяснить вам, Степан Степаныч… — начнешь, бывало, только.
— Что-о-о-с? Вы еще объясняться? Молокососы!
— Извините, Степан Степаныч, молокососами нас даже профессора не называют.
— Молчать, говорят вам! Марш в карцер! Еще рассуждать вздумали!..