Что, читатели? Вы меня кличете? Так и быть; что вы только можете сказать в свое оправдание?
— Дела много!..
Неправда; на этой неделе и уроков не было. Немецкая бессмыслица не трудна…
— Предметов не было…
Вздор! Пустое! На этой неделе был царский день… Так! Вижу, вас лень одолела, мошенница… Только слушайте, любезные читатели, я вас на этот раз прощу; только хорошенько посмейтесь над тем, что только услышите в нашем журнале; но если же (страшитесь моего мщения!), если же для будущего нумера вы мне ничего не пришлете стихотворного или прозаического, если же ваши Карамзины не развернутся и не дадут мне каких-нибудь смешных разговоров, то я сделаю вам такую штуку, от которой вы не скоро отделаетесь. Подумайте…
— Он не станет издавать журнала…
Хуже!
— Он натрет ядом листочки "Лицейского мудреца"… Вы почти угадали: я подарю вас усыпительною балладою г-на Гезеля!!!"
Гезель же был не кто иной, как злосчастный Кюхельбекер, которому везде и от всех доставалось.
Но первое воззвание, видно, ни к чему не повело. № 3 «Мудреца» начинается еще более сильными вздохами: