— Слышал, Митька? — спросил дядя Пахом. — Словно бы кто на хворост наступил?
— Это, дяденька, ветер сучок обломил, — отозвался Митька.
— Выдь, посмотри. Как бы воров не прозевать.
Лапти перед сторожкой зашевелились. Пушкину некогда даже было удрать незамеченным. Он мигом растянулся на сырой земле позади шалаша.
— Ни зги не видать, хошь глаз выколи, — говорил над ним парень, вылезший на вольный воздух. — Верно, что ветер. Вона как яблони качает! Слышь, скрипят как?
— Ну ладно, полезай назад.
Пушкин начал опять тихонько приподниматься, но разговор в сторожке невольно заинтересовал и задержал его.
— И что же, дядя Пахом, он из острога-то убег? — спрашивал Митька.
— Убег! — отвечал Пахом. — Да еще каким, братец ты мой, манером!
— Каким?