В такой обстановке: при пулеметной стрельбе, в зареве пожаров и в бредовом тумане декретов, обрыдловцы должны прожить недели две...
А к началу третьей недели они собираются на базарной площади, набрасываются на прибывших правительственных большевиков, отнимают красный флаг, а пришельцев выгоняют за город под свистки, укоры и проклятия.
Выгнанные правительственные большевики командируются для новой прививки в другой город, а обрыдловцы, потушив пожары, смыв с заборов декреты и сходив в баню, -- заживают новой, здоровой жизнью.
С этой поры они одержимы истерической привязанностью к порядку, спокойствию и к попечениям заботливого начальства.
И если разлетится к ним настоящий большевик и начнет ораторствовать на базарной площади, то скажут ему наученные горьким опытом обрыдловцы:
-- Сыты уже по горло. Видели. Попробовали! Узнали, почем фунт гребешков. Вон отсюда, гадина!
Да еще, пожалуй, и бока намнут незадачливому оратору.
* * *
Вот.
Мое дело -- дать и развить благую мысль. А в жизнь мою мысль пусть проводит начальство. Главное только -- стрелять холостыми снарядами и поверх пустых обрыдловских голов... Это запомните.