Наталья Павловна (робко). Пожалуйста...
Птицын. Я уж такой человек, что всегда режу правду в глаза... Скажите, зачем, к чему эта зелень у поросенка во рту? Кому она нужна? На что? Ведь вкусу она вашему поросенку не придаст. А?
Наталья Павловна (конфузливо, улыбаясь). Ах, какой вы критик. На всякий пустяк обращаете внимание... Это так только, для красоты...
Птицын (горько улыбаясь). Для красоты?.. Красота -- это Рафаэль, Мадонна, Валаскец какой-нибудь, Венера Милосская! Вы извините меня, но я так говорю, потому что знаю, что вы не обидитесь. А какая же красота -- пучок зелени в пасти мертвого животного? Ни моего эстетического, ни моего морального чувства такая вещь удовлетворить не может.
Кутляев (смеется). Ха, ха-ха. Вот не думал, что у покойного Павла Егорыча такой ученый философский сынок будет. Ай-да Васенька! Бог с нею, с зеленью. Вы бы еще рюмочку. Под поросенка.
Птицын (грустно). Поросенка... Нет, спасибо. Пить водку и закусывать мертвым животным. Нет, уж увольте. Спасибо.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Крамалюхин (влетает; он навеселе). С праздником! (целуется с Кутляевым; целует Наталью Павловну; увидав Птицына.) А, кого я вижу? Мой молодой товарищ!! Поцелуемся на радостях.
Птицын (твердо и значительно). Простите, не целуюсь.
Крамалюхин. Фу ты, ну ты. А то бы лобызнулись. Не хотите? Ну, как хотите.