Студент. Ну, что ты, милая... Успокойся... Ну, чего там.
Барышня. Я не могу больше. (Плачет). Я... такая несчастная... Что с нами будет... что... (Истерически плачет.)
Студент... Ну, пойдем... я тебя отвезу домой, чего там. Пойдем. (Уходят в переднюю. Одеваются. Пауза.)
Казанлыков. Хе-хе! Люблю пошутить.
Киримонов. Гм, да... такие-то дела. Однако вы слишком мрачно и односторонне смотрите на жизнь. Вот -- взять бы меня -- женился я -- и что же! Живем мы хорошо. Прекрасно! Она меня ни в чем не стесняет. Вот и сегодня... у нее болела голова, она не могла прийти сюда -- и все-таки настояла, чтобы я пошел.
Казанлыков. Ох, не верю я в эти неожиданные припадки болезни... чем они неожиданнее и чем настойчивее жена просит мужа пойти куда-нибудь без нее, тем большую гадость она готовит мужу.
Киримонов (обидчиво). Моя жена не такая.
Казанлыков. Верю. Я говорю вообще. Я на своем веку знал мужей, которые говорили о женах захлебываясь, со слезами на глазах и говорили тем самым людям, которые всего несколько часов назад держали их жен в объятиях.
Киримонов (встревоженно). Бог знает, что вы такое говорите.
Казанлыков. Уверяю вас. Однажды я снимал комнату в одной адвокатской семье. Жена каждый день ласково уговаривала мужа пойти в клуб развлечься, так как, -- говорила она, -- ей нездоровится, и она ляжет спать. А он, мол, заработался. И при этом целовала его и говорила, что он свет ее жизни. А когда глупый муж уходил в клуб или еще куда-нибудь, -- из комода вылезал любовник и они начинали целоваться... Я все это из-за стены и слышал...