Потылицын. Нездешними?
Айя. Вот именно. Вы очень метко это сказали...
Потылицын. Вот что, уважаемая Айя... Я хочу иметь с вами серьезный разговор.
Айя. Хорошо... Только зачем "вы"? Нужно -- ты. Ты -- это не приближает, а отдаляет... Я хочу отдаления.
Потылицын. Вот что, моя милая. Как тебя зовут?..
Айя. Айя! Это звучит, как падение снега.
Потылицын. Ага! Так, так... Вот что, послушай-ка, моя милая! Если ты будешь ломаться -- я тебя поколочу, -- ты сама об этом мечтала давеча! Слышишь? Не вздумай кричать -- я свалю все на тебя. Меня все хорошо знают как скромного воспитанного человека, а тебя, вероятно, считают за полусумасшедшую сумасбродку, готовую на всякую глупость. Итак, не ломайся, и скажи мне, как тебя зовут... Как твое настоящее имя?..
Айя. Вы с ума сошли! Меня зовут Екатериной Арсеньевной.
Потылицын. Вот и прекрасно. Вот что я тебе скажу, Екатерина Арсеньевна... Мне тебя смертельно жалко... Как это так можно изломать, исковеркать свой благородный человеческий облик? Как можно себя обвешать какими-то браслетами, цепочками, связать себя так, что к тебе и приступиться страшно. Вспомни, Екатерина Арсеньевна, о своей матери. Как бы она плакала и убивалась, если бы увидела свою дочь в таком гнусном, позорном положении. Какой глупец научил тебя этим смешным, нелепым разговорам об Египте, ягуарах и темных коридорах. Милая моя, ты на меня, ради Бога, не обижайся -- ты баба, в сущности, хорошая, умная, а только изломалась превыше головы. К чему это все?.. Кому это нужно? Дураки удивляются и побаиваются, а умные люди смеются за твоей спиной. Мне тебя смертельно жалко. То, что я тебе скажу, никто тебе не скажет, даже твой муж... Сними ты с себя все эти побрякушки, колокольчики, начни говорить по-человечески, и ты будешь женщиной, достойной уважения и даже настоящей любви. Дети-то у тебя есть?
Айя (со вздохом). Нету.