Кулаков (с угрюмой злобностью). Никакой поэт этого не говорил.
Гость. Не говорил? Он был, значит, неразговорчивый. А коньячишко хорош! С икрой...
Кулаков (с тихим стоном). А почему вы не кушаете ветчины... Неужели, вы стесняетесь...
Гость. Что вы?! Я чувствую себя, как дома...
Кулаков (вскочив, прохаживается по комнате; в сторону). Положим, дома ты бы зернистую икру столовой ложкой не лопал!.. (Громко.) Ну... А теперь грибков под водочку. Вы бы грибы ели!! Почему не едите? А?!!
Гость. Во-первых, не под водочку, а под коньячок, а во-вторых, не грибков, а икорки... Икра -- это Марфа и Онега к коньячку, как говаривал один псаломщик... Это он вместо Альфы и Омеги говаривал... Марфа и Онега!.. Каково? хе-хе-хе...
Кулаков (скрежеща зубами, смеется; потихоньку отодвигает от него икру).
Гость (удивленно смотрит на стол). Черт возьми, где же икра? Она, как живая... Я ее придвигаю сюда, а она отодвигается туда... Совершенно незаметно!
Кулаков (с деланным удивлением). Неужели? А вот мы ее опять придвинем (придвигает грибки).
Гость (добродушно). Да ведь это грибки...