Незнакомец. Вот видите, господа. Едва вы перестали притворяться, стали сами собой, как настроение ваше улучшилось и скуки как не бывало. Ведь вы не скучаете?
Сандомирский (вздыхая). Какая тут скука? Сплошное веселье! Ха-ха-ха!..
Незнакомец. Очень рад. Я замечаю, сударыня, что и ваше личико изменило свое выражение. Самое ужасное в жизни, господа, это фальшь, притворство. И вот я снял личины с этих господ. Один оказался кардиналом, а другой -- баритоном. Не правда ли, кардинал?
Сандомирский. Вы говорите, как какая-нибудь книга...
Незнакомец, И самое ужасное, что ложь во всем! Она окружает нас с пеленок, сопровождает на каждом шагу, мы ею дышим, носим ее на своем лице, на теле... Сударыня! Осмелюсь почтительнейше попросить вас, снимите платье. Оно скрывает прекраснейшее, что есть в природе, -- тело. (Направляет револьвер на Четверорукова и, глядя в упор на Симочку, мягко продолжает.) Будьте добры раздеться!.. Ведь ваш супруг ничего не будет иметь против этого?!..
Четвероруков (смотрит на револьвер и дрожащим голосом говорит). Я ни...ч...ч...его... Я сам люблю кррасссоту... Немножко раздеться можно... Хе-хе-хе!
Симочка (гневно смотрит на мужа и решительно поднимается со своего места, истерически смеясь.) А-а! Так?!!! Ну, хорошо!.. Я тоже люблю красоту и ненавижу трусость. Я для вас разденусь. Прикажите только вашему кардиналу отвернуться!..
Незнакомец (строго). Кардинал! Вам, как духовному лицу, нельзя смотреть на сцену сцен! Закройтесь газетой!
Четвероруков (лепечет). Симочка... ты... немножко...
Симочка. Отстань! Без тебя знаю! (Раздевается.) Не правда ли, я интересная?!.. Если вы желаете меня поцеловать, можете попросить разрешения у мужа; он, вероятно, позволит?!..