-- Будемъ мы изъ-за тебя куполъ перестраивать... Иди себѣ съ Богомъ.
Онъ бы умеръ съ голода, если бы я его не взялъ себѣ въ слуги.
* * *
Я долго молчалъ, размышляя о судьбѣ несчастнаго Джустино; потомъ спросилъ:
-- Что же съ нимъ сталось?
-- Промучился я съ нимъ годъ. Все не хватало духу выгнать. И когда я, взбѣшенный его манерой варить кофе, въ которомъ было на треть бензину, кричалъ: "сегодня же забирай свои вещи и проваливай, бездарный негодяй!" -- онъ прятался въ сосѣднюю комнату и оттуда я слышалъ очень искусное эхо моихъ словъ: "бездарный негодяй... дарный негодяй... и-й негодяй... негодяй... дяяй... яяя..."
Это все, что умѣлъ дѣлать несчастный искалѣченный своей ненормальной судьбой парень.
-- Гдѣ же онъ теперь?
-- Выгналъ. Что съ нимъ, не знаю. Впрочемъ, недавно мнѣ въ Пизѣ говорили, что въ одной близлежащей деревушкѣ есть церковь, въ которой замѣчательное эхо, -- повторяемое восемь разъ. Весьма возможно, что мой горемыка-слуга снова попалъ на свои настоящія рельсы...