-- Ха! Ха! Вы хотите сдѣлать осужденному маленькую отсрочку? Что-жъ... спасибо за милосердіе.
-- Мушуаровъ, Мушуаровъ,.. Что вы со мной дѣлаете!..
Пауза.
-- Мушуаровъ... Черезъ часъ я буду у васъ.
-- Дворянская, второй домъ отъ угла, парадная дверь, третій этажъ, дверь налѣво. Я самъ вамъ открою.
Гдѣ-то далеко отъ Дворянской (второй домъ отъ угла) мечется сердобольная женская душа; какъ подстрѣленная охотникомъ птица, мечется женщина, натыкаясь на стулья и двери, въ поискахъ шляпы, кофточки, боа... Нужно торопиться, потому что Богъ знаетъ, что можетъ произойти отъ ея промедленія на Дворянской, второй домъ отъ угла. А на Дворянской происходить вотъ что:
-- Марья! -- кричитъ Мушуаровъ, поднимаясь съ кресла. -- Приготовь самоваръ, купи конфектъ, тѣхъ, знаешь, что я давеча говорилъ, да грушъ купи, что-ли... яблокъ. А сама потомъ проваливай, куда хочешь.
-- "Проваливай", -- ворчитъ, на кухнѣ обиженная Марья. -- Самъ бы ты лучше провалился. И вѣдь поди-жъ ты, -- мозглякъ, кажется, такой, что и глядѣть не на что. А баба къ нему прямо стѣной идетъ. Слово онъ такое знаетъ, что ли, али что?..
У Мушуарова впереди еще часъ. Дѣлать нечего, a настроеніе хорошее. Надо дать исходъ живымъ силамъ, буйно бродящимъ внутри.
-- Марья-а-а!