-- Ну, пойдемте отсюда... А то ушли и пропали... -- даже неприлично. Только послушайте... Викторъ Михайловичъ... Вы, навѣрное, меня не уважаете. Только сегодня познакомились, a мы уже съ вами... и цѣловались...
-- Ольга Николаевна! Развѣ можно говорить о какомъ-то тамъ уваженіи, если налицо любовь! Развѣ можно заботиться о какомъ-то насморкѣ, если у человѣка брюшной тифъ?
-- Да ужъ я васъ знаю... Вы умѣете красиво говоритъ... Ну, идите впередъ, a я съ другой стороны выйду.
Черезъ полчаса Здолбуновъ, насвистывая что-то, зашелъ въ мою комнату.
-- Ты тутъ? Что это ты дѣлаешь въ одиночествѣ?
-- Здолбуновъ! Я все слышалъ, о чемъ ты говорилъ съ Ольгой Николаевной.
Онъ засмѣялся.
-- Стыдно подслушивать, дитя мое.
-- Знаешь, Здолбуновъ... я записалъ весь вашъ разговоръ. Почти дословно. Не хочешь ли прочитать?
Онъ взялъ изъ моихъ рукъ бумажку и внимательно прочелъ ее.