Только что я, дрожа отъ нетерпѣнія и остраго стремленія окунуться въ океанъ увлекательнаго творчества, взялъ нѣсколько листовъ чистой бумаги и придвинулъ чернильницу поближе, какъ телефонный аппаратъ, стоящій на письменномъ столѣ, неистово зазвенѣлъ.
-- Что?! -- грубо бросилъ я въ трубку. -- Что надо?!
-- Ой-ой, что за кровожадность, -- засмѣялся гдѣ-то за нѣсколько верстъ женскій голосъ. -- Не въ духѣ?
-- А-а, здравствуйте, -- съ напряженной радостью протянулъ я, сжимая свободную руку въ кулакъ. -- Ну, что новенькаго?
-- Нѣтъ, вы лучше скажите, почему у васъ былъ такой сердитый тонъ?
-- Да нѣтъ... такъ просто... Это аппаратъ шалитъ.
-- Сердечный? -- слышится лукавый вопросъ.
-- Телефонный.
-- Вы, можетъ быть, на меня сердитесь, а? За то, что я позавчера каталась на островахъ не съ вами, a съ Дрягинымъ.
-- Нѣтъ, что вы... Пожалуйста...