-- Нѣтъ, ужъ я лучше горькой рюмочку выпью.
-- "Дуракъ!" -- удивляется про себя Додя.
-- Семенъ Афанасьичъ! Вы право, ничего не кушаете!..
-- "Врешь", -- усмѣхается Додя. -- "Онъ ѣлъ больше всѣхъ. Я видѣлъ".
-- Сардинки? Спасибо, Спиридонъ Иванычъ. Я ихъ не ѣмъ.
-- "Сумасшедшая какая-то, -- вздыхаетъ Додя. -- Хочу, чтобъ сардинки были мои"...
Марина Кондратьевна, та самая, у которой камни въ печени, беретъ на кончикъ ножа микроскопическій кусочекъ икры.
-- "Ишь ты, -- думаетъ Додя. -- Навѣрное, боится побольше-то взять: мама такъ по рукамъ и хлопнетъ за это. Или просто задается, что камни въ печени. Рохля".
Подаютъ знаменитые долгожданные блины. Всѣ со звѣрскимъ выраженіемъ лица набрасываются на нихъ. Набрасывается и Додя. Но тотчасъ же опускаетъ голову въ тарелку и, купая локонъ темныхъ волосъ въ жидкомъ маслѣ, горько плачетъ.
-- Додикъ, милый, что ты? Кто тебя обидѣлъ?!.