-- Почему же въ разныхъ?
-- Въ другомъ магазинѣ мимоза на четвертакъ дешевле. Да еще выторговалъ пятнадцать копѣекъ. О, это настоящій американецъ! Воротнички у него, напримѣръ, гуттаперчевые. Каждый вечеръ резинкой чиститъ. Стану я, говоритъ, прачекъ обогащать. И вѣрно -- съ какой стати? Иногда я гляжу на него и думаю: "вотъ это будетъ мужъ, вотъ это отецъ семейства!" Да... счастлива будетъ та дѣвушка, которая...
-- Постойте... Но, вѣдь, онъ получаетъ большое жалованье! Зачѣмъ же ему...
-- Что? Быть такимъ экономнымъ? А вы думаете, пока онъ васъ не полюбилъ, ему женщины мало стоили?
-- Ка-акъ? Неужели онъ платилъ женщинамъ? Какая гадость!
-- Ничего не гадость. Человѣкъ онъ молодой, сердце не камень, a женщины, вообще, Лидочка (простите, что я называю васъ Лидочкой), -- страшныя дуры.
-- Ну, ужъ и дуры.
-- Дуры! -- стукнулъ кулакомъ по столу разгорячившійся Максъ. -- Спрашивается: чѣмъ имъ Мастаковъ не мужчина? -- Такъ нѣтъ! Всякая носъ воротитъ. Онъ, говоритъ она, неопрятный. У него всегда руки грязныя. Такъ что жъ, что грязныя? Велика важность! За то душа хорошая! За то человѣкъ кристалльный! Эта вотъ, напримѣръ, изволите знать?.. Марья Кондратьевна Ноздрякова -- изволите знать?
-- Нѣтъ, не знаю.
-- Я тоже, положимъ, не знаю. Но это не важно. Такъ вотъ она вдругъ заявляетъ: "Никогда я больше не поцѣлую вашего Мастакова -- противно". -- "Это по чему-же-съ, скажите на милость, противно? Кристалльная чудесная душа, a вы говорите -- противно?..." -- "Да и, говоритъ, сижу вчера около него, a у него по воротнику насѣкомое ползетъ..." -- Сударыня! Да, вѣдь, это случай! Можетъ, какъ-нибудь нечаянно съ кровати заползло", -- и слышать не хочетъ глупая баба!" У него, говоритъ, и шея грязная". Тоже подумаешь, несчастье, катастрофа! Вотъ, говорю, уговорю его сходить въ баню, помыться -- и все будетъ въ порядкѣ! "Нѣтъ говоритъ! И за сто рублей его не поцѣлую. За сто не поцѣлуешь, a за двѣсти, небось, поцѣлуешь. Всѣ онѣ хороши, женщины ваши.