Степан. Не говорил.
Чиновник. Ну, ступай. (Степан уходит.) Кажется, пустая вещь газета, а если дурно отзывается да критикует -- уж в хороших кругах и нет того уважения.
Степан. Там депутат пришел. Октябрист.
Чиновник. Зови. А-а, сваха пришла! Ну, здравствуй, здравствуй. Бери стул, садись, рассказывай. Все с пострадавшими от урагана возишься? Ну, как они? Расскажи-ка мне, расскажи, старуха.
Октябрист. Да что ж тебе, батюшка, рассказывать!.. Прямо я с ног сбился. Давеча был у тебя на счет правительственной помощи -- ты меня к своему помощнику послал, тот к директору департамента, директор к вице, вице к делопроизводителю, тот к столоначальнику, столоначальник к писцу Нифантьеву, а писец Нифантьев прямо мне так и отчекрыжил: "убирайся, говорит, к черту, старая дура, это меня не касается". Того не касается, этого не касается -- кого же оно касается?!..
Чиновник. Ну, ладно. Я вот тут полежу на диване, покурю трубку, а ты расскажи мне: что и как? Большой ли был ураган? Отчего он произошел и нет ли тут какого-нибудь злоумышления?
Октябрист. Да помилуй, отец! Что ж так зря разговаривать? Уж второй месяц хожу к тебе, а проку-то ни на сколько: все лежит, да дым пущает.
Чиновник. А ты думаешь, правительственная помощь, это все равно, что: "эй, Степан, подай сапоги"? Нужно порассмотреть, поговорить...
Октябрист. Да что ж тут порассмотреть, коли люди голодают. Ведь почнет народ помирать -- тебе же стыдно. Вон уже пишут, что вы только тормозить мастера, к чтобы уступили вы место лучше общественным организациям...
Чиновник. Где пишут? Что ты врешь? Да я вот сам посмотрю в газету, где тут это? Вот еще, Боже сохрани, это хуже, чем оспа!..