Маленький, сухощавый старик сидел в убогой комнате на ветхом стуле, опустив голову, сложив руки ладонь-к-ладони -- и терпеливо слушал...
Жена -- угрюмая старуха со злым лицом, говорила, размахивая руками:
-- Тоже! Миллионер нашелся... яйца красить! Хороши будут и белые. Ротшильд ты что ли, прости Господи? Одной краски на гривенник извел. На улице валяются гривенники, что ли?
-- Милая! -- сказал старик. -- Ведь я тебе уже говорил, что я гривенник этот нашел на улице. Иду -- смотрю -- лежит беленький. А, думаю, -- плутишка! Возьму я тебя, да куплю на тебя красочки для яичек.
-- А хоть бы и на улице нашел. Это фабрикант какой-нибудь может на прихоти гривенниками бросаться, а нам, миленький, это не пристало!
-- А зато я апельсинных корок для водки даром достал!
-- Еще бы ты апельсинные корки стал покупать! Пока еще, милый мой, банкирской конторы не имеешь! А кто заплатил за среднюю курицу семь гривен? Я заплатила за среднюю курицу семь гривен? Нет, ты! Пусть другие прожигают жизнь, как хотят, но тебе-то, старому, уже пора остепениться!..
В передней раздался звонок. Старуха побежала к дверям и через минуту впустила высокого молодого человека, одетого в порыжевшее летнее пальто и старые лаковые ботинки. В руках пришелец мял черную широкополую шляпу. Держался он, впрочем, очень независимо.
-- Что нужно вам, государь мой? -- подозрительно спросил старик.
-- Если вы меня пригласите сесть, я вам все, как есть выложу. Все, можно сказать, до крупиночки из этого мешка вытряхну.