-- Театр... Ах, как вы меня не понимаете! Теперь театры и люди, и все человечество так далеко от меня. Знаете, меня даже уже немного интересует, что там?
Я совершенно не знал -- какого тона мне нужно держаться. Уговаривать -- она на уговоры отвечала только снисходительным покачиванием головы. Принять это все в шутку и, поболтав пять минут о пустяках, уйти, -- а вдруг она в самом деле, после моего ухода выкинет какую-нибудь непоправимую глупость.
У меня даже мелькнула неопределенная, бесформенная мысль побежать в участок и заявить обо всем околоточному.
-- Довольно! -- сурово крикнул я. -- Все это глупости. Мы сейчас это прекратим.
Я подскочил к письменному столу, выдвинул ящик, схватил какую-то бутылочку с аптекарским ярлыком и через открытое окно вышвырнул ее на каменные плиты двора.
-- Что вы делаете? -- испуганно вскрикнула она, но сейчас же успокоилась:
-- Ребенок! Неужели вы думаете, что дело в этой бутылочке. Через десять минут у меня будет другая, -- аптека, ведь, в двух шагах.
-- Я пойду в аптеку и сделаю заявление, чтобы вам ничего не отпускали.
-- Всех аптек не обойдете... Да и, кроме того, у меня в надежном месте припрятан револьвер на самый крайний случай... А веревка? Неужели вы будете сейчас сдирать все шнурки от портьер...
-- Зачем вы меня мучаете, -- закричал я. -- Зачем вы меня позвали?!