-- Хватили, тоже, -- пожал плечами Игнатий. -- Будто грязи от вашей анафемы тепло или холодно. Ей все равно, что в аду, что тут. Да и не сама она замесилась, а люди замесили.
-- Люди замесили?.. Человекам, замесившим с предыдущего на сегодняшнее число грязь -- анафема!!
-- Довольно уж вам. Кто и месил-то... Сами вчера и месили. А лучше бы вы на булочника нашего обратили внимание -- который раз уже булки к чаю керосином продушены.
-- Хорошо, -- покорно сказал Илиодор. -- Булочнику, булки керосином продушающему, -- анафема! Мастерам его, подмастерьям и мальчикам, иже помогают разноске булок -- анафема!
Он устало вздохнул и уселся за чай. Отпил глоток, подумал и встал:
-- Мелочным керосиноторговцам, оптовикам и их наливным баржам -- анафема! Нефтяным источникам, иже из земли бьют зря, а не бьют жидов, яко полагалось бы -- анафема! Нефтеносным землям и новым на них заявкам -- анафема! Департаменту, ведающему укрепление новых заявок -- анафема! Министру оного ведомства -- такоже! И председателю совета министров -- сугубо!
-- Эх, куда заехали, -- удивился Игнатий. -- Одевались бы лучше. С левой ноги, видно, встали.
-- Левой ноге, поперек правой, забегшей -- за прыткость, обстоятельствами не вызванную, -- анафема! -- заметил вскользь Илиодор, надевая сапоги.
-- Сегодня одну ногу, завтра другую, -- покачал головой Игнатий, -- этак, вы, отец, по кускам сами себя предадите.
-- И предам! -- сердито крикнул Илиодор. -- Не твое дело вмешиваться в деяния отцов церкви. Отчего платье не вычищено?!