-- Не желаю, -- рычал муж, размахивая руками. -- Не желаю давать оценки своему поступку. Сами давайте оценку!!
-- Извольте! То, что вы делаете -- гадость. Если вам моя сестра не нравится -- вы могли на ней не жениться, а издеваться над беззащитными...
-- Ну, вот!! Видели вы, люди добрые, -- обратился он к самовару, который невозмутимо дремал в углу стола, -- что она говорит?! В огороде бузина, а в Киеве дядька.
Жена снова вскочила, красная, со сверкающими глазами.
-- Какой дядька? Вы это про какого дядьку говорите? Вы на кого намекаете?!!
-- Чего ты кричишь? Небось, если бы себе спалила горло так же, как я, -- не покричала бы.
-- Мне палить горло нечем. Я алкоголя не пью!!!
-- Господи! И среди таких людей мне приходится жить! Среди такого общества вращаться...
-- Да-с, да-с! И это честь для тебя!! Я знаю, ты хочешь внести сюда нравы ночлежного дома!!! Но я...
Опять распахнулась дверь, и в комнату, ковыляя, вкатилась толстая старуха-нянька.