Слушайте, тут никого нет по близости? А?
Так хотите, я брошу ретроспективный взгляд назад, и вы увидите, что такое значит еврейское правожительство.
Знаете что? Здравомыслящий человек не должен ему уважать. Что вы говорите? "Его"? Ну, оттого, что я скажу "его" -- моего уважения к нему не прибавится. Таки-так.
Первый свой ретроспективный взгляд мы бросим на Семена Юшкевича. Хороший был еврей, так знаете, чего ему не хватало? Вы его спросите, чего ему не хватало! Сделался писателем. Тоже занятие для еврея! Сидит и сидит. Пишет и пишет. А в Петербург приехать не имеет права! Ну, так написал он пьесу "Драма в доме" и -- что только еврею может прийти в голову -- захотел поставить в Императорском театре. Такой его идализм все-таки имел под себе... ну, да -- под собой! Я и говорю: имел под собой почву, потому что "Драма в доме" таки была буквально принята на Александринку.
Вот тут и начинается настоящая драма в доме.
Семен Юшкевич хотел приехать для постановки драмы -- Семену Юшкевичу нельзя приехать для постановки драмы... Чистый смех и слезы.
Обо всем забыл, даже начал подумывать, чтоб жену выписать, как вдруг, однажды... Тыкались, мыкались -- тут тебе и академия наук хлопочет, и общество защиты детей от жестокого обращения, и интендантский вещевой склад...
Ну! Разрешили.
Получает Семен Юшкевич бумагу, что еврею "Шимону Шлиомову Юшкевичу-Рошкусу -- это Юшкевича Семена так зовут, -- разрешено временное, сроком на 2 месяца, пребывание в столице, для подготовительной работы на сцене Александрийского театра -- пьесы означенного еврея "Драма в доме".
Приезжает этот еврей -- руки в карманах, нос держит так высоко, что глаз не видать -- приезжает в Петербург.