Сердце щемило, душа болела, и с каждым шагом к дому эта боль все увеличивалась.
А когда я подошел к отверстию под крыльцом и из этого отверстия выскочила серая собака, что-то на ходу дожевывая, - я совсем пал духом и чуть не заплакал.
Вынул свой раздерганный собакой узел, осмотрел; яйца были целы, но зато кусок колбасы был съеден и кулич с одного бока изглодан почти до самой середины.
- Христос Воскресе, - сказал я, заискивающе подлезая с поцелуем к щетинистым усам отца.
- Воистину! Что это у тебя с куличом?
- Да я по дороге... Есть захотелось - отщипнул. И колбасы... тоже.
- Это уже после свячения, надеюсь? - строго спросил отец.
- Д-да... гораздо... после.
Вся семья уселась вокруг стола и принялась за кулич, а я сидел в стороне и с ужасом думал:
- Едят! Несвяченый! Пропала вся семья.