-- В чем дело? По какой причине толпа?
-- Его превосходительство в пять часов двадцать две минуты вечера заявил, что любит печать и относится к ней благожелательно.
Серая, простая слеза поползла по огрубевшему, загорелому лицу старого служаки и застряла где-то у сивого уса... Снял шапку старый служака и истово перекрестился:
-- Слава-те, Господи.
* * *
-- Что это, Иван Сергеевич, что это такое?
-- Это? Гранки. Разве не видите? Из цензуры принесли.
-- Да позвольте: почему же они красным, этого... Будто этак исчерчены.
-- Перечеркнуты, вот и все.
-- Но тут же не было ничего ужасного. Ничего нецензурного...