-- А что?
-- Оштрафовали нас нынче и под предварительную цензуру всю газету отдали...
-- Да. Странно.
-- Гм! А говорил: "Люблю печать".
-- Какая-то прямо-таки непонятная любовь.
Возле разговаривающих стоял старый мудрый метранпаж без имени, но с отчеством: Степаныч. И сказал этот самый Степаныч:
-- А я этого ожидал.
-- Чего именно?
-- Вот этого. Как сказал он: "люблю печать". Ну, думаю, значит -- баста, съест.
-- Да где же здесь логика?