-- И верно. Отпусти ее, Сашенька, бог с ней. Так едем, Саша? Ай, молодца!
Расцеловались.
Керенский сидел дома и никого не принимал:
-- Дома барин?
-- Так точно, дома. Только они заняты.
-- Чем?
-- А бороду отпускают.
-- Послушай, голубчик, какое же это занятие -- отпускать бороду? Ведь он может со мной говорить, а борода все равно в это время будет отпускаться.
-- Все вы так говорите. Не приказано принимать -- значит, не приказано.
Пароход вез Керенского и его нового чернобородого друга из Константинополя в Севастополь.