Ольга. Он еще спрашивает! Вполз, как змея, в приличный дом, ухаживал, говорил красивые слова, развел слюни, захлебывался, разливаясь о моих детках, о их будущем, о трагизме нашего положения -- и все это во имя чего? Чтобы получить клиента для вашего этого паршивого, жульнического общества.
Глыбович (с достоинством). Виноват! Меня вы можете ругать и унижать -- сколько хотите, но общество оставьте в стороне. Неужели вы думали, что мы бегаем, хлопочем, кружимся, как белки в колесе, делаем гигантские, нечеловеческие усилия, совершаем чудеса -- только из-за денег? Неужели, вы не можете допустить фанатизма, поэзии в этом деле, как и во всяком другом?! Я -- поэт -- чувствуете вы это?! Вот, например, вы идете по улице, видите проходящего человека -- что он для вас? Так... Ничто! Фикция! Обыкновенный прохожий человек! Прошел -- и черт с ним! А ведь для меня всякий такой прохожий человек -- это сырой, необработанный материал, это глина, из которой я могу вылепить то, что мне нужно. Вот я заговариваю с ним... Знакомлюсь... Конечно, произвожу на него впечатление, потому, что человек я не глупый -- вы сами знаете! Дальше, больше! Дальше, больше!!. Очаровываю его, опутываю его постепенно тонкой незаметной паутинкой лести, разных соображений, участливых разговоров о его делах, о его семье, о их необеспеченности -- все дальше! Дальше! Дальше!!!! Все глубже залезает он в паутину, окутанный, убаюканный моими теплыми, журчащими, как ручеек, словами... И вдруг -- трах!! (Кричит почти в экстазе.) Муха поймана -- вот уже бьется она, беспомощная, в моих умелых лапах... Ага-а... попался, голубчик... А вот мы тебя сейчас... На дожитие хочешь? На сколько? На пять? На десять лет? Или на случай смерти?.. Постой, постой!.. Куда же ты? Не вырвешься... Стоп! Готово!! Пожалуйте! Он и сам не заметил, как застраховался. Только пофыркивает, да тяжело дышит, как запаренная лошадь. А я -- свежий, бодрый, энергичный спешу, лечу дальше -- ко второму, к третьему, четвертому... Дружба, супружеская любовь, материнское чувство -- все ссыпается в один гигантский котел -- в наш великолепный "Прометей", и оттуда все это в сотнях, в тысячах полисов расползается по всему земному шару. Все полисы, полисы, полисы!! О, Боже! Если бы вы знали, если бы только знали, какая нам еще предстоит гигантская работа! Если бы вы знали -- сколько еще бродят по всему свету не застрахованных!! (Утирает лицо платком, усталый.)
Ольга. Я бы могла понять, если вы играете на материнском чувстве или на супружеских чувствах. Но любовь! Любовь мужчины к женщине... Делать ее не целью, а средством! Средством мелкой коммерческой операции...
Ариша вносит закуски, вино и уходит.
Глыбович. Ольга Григорьевна! А ля герр, ком а ля герр! На войне все средства хороши! Поймите, что приди я к вам не через ваше сердце, а через черный ход, как простой, ординарный агент по страхованию жизни, ведь вы бы меня и на порог не пустили. Ради Бога, не считайте меня подлецом -- я только деловой человек. Ведь это входит в круг моих обязанностей. Я недурен собой, умею говорить: моя сфера, главным образом -- сердечная сфера. Будуары! Лейбович -- наш агент -- он старый и хромой, поэтому он в игорных домах и клубах обрабатывает игроков. Цапкин имел меняльную контору: его специальность -- финансы -- и теперь в нашем деле он работает только около финансистов! Всякому свое. И потом -- если бы мы и приносили зло! Уверяю вас -- если бы весь мир понял всю пользу, которую приносит ему страховка -- весь мир бы у нас застраховался! Не трагедия ли это, что мы должны объяснять, разжевывать человеку его собственную выгоду?! Это все равно, что тащить человека за шиворот в Царствие Небесное. А он, подлец, каналья, не хочет! Ну, посудите вы сами: у вас есть семья -- есть детки, которые не обеспечены, потому что не в характере русского человека откладывать на черный день. Но если вы застрахуетесь в нашем обществе -- то у вас является обязанность делать периодические небольшие взносы, является угроза, принуждение -- для вашей же пользы угроза, что если вы перестанете платить, то ваши милые детки, ваши малютки...
Ольга. Опять мои детки. Поперек горла вы стоите мне с моими детками! (Встает с места, ходит по террасе, разгоряченный Глыбович по ее пятам.)
Глыбович. Хорошо! Хорошо! Не надо деток -- и не надо. Провались они. Чума их возьми, деток этих! В таком случае вы можете застраховаться (нежно, вкрадчиво.) Скажем вы делаете в течение десяти лет этакие маленькие, малюсенькие взносики. Если бы вы вносили их в банк, то при слабом человеческом характере, вы бы снова их выбрали, вытащили обратно, а уж если деньги попадут в наше общество, то сам черт...
Из сада возвращаются: Талдыкин, Усиков, за ними -- Зоя и Казанцев.
Талдыкин (увидя Глыбовича, ходящего по пятам жены). Господи! Спасайся, кто может! Глыбович при дневном свете на глазах у всех жену мою страхует!.. Держись, Ольга, мужайся, мы идем на выручку!
Глыбович (моментально остывая). Андрей Андреич! Душевно рад видеть вас (здоровается со всеми).