Глыбович. А, мер-рзавец!.. Погоди же!! (Хватает стул, Ноткин убегает, Глыбович бросает стул вслед ему, убегает за ним, на пороге сталкивается с посыльным, нагруженным тремя букетами, десятком коробок и пачек, посыльный в испуге, отброшенный Глыбовичем, вылетает на средину комнаты.)
Посыльный. Господи помилуй! Что же это такое? (Письмо, которое он держал в руках, берет в зубы, в освободившуюся руку перекладывает букеты.)
Из других дверей выбегает Талдыкин. Он без пиджака.
Талдыкин. Что это за шум? Что за грохот?.. Ты чего тут, братец, кричишь? С ума сошел?
Посыльный (письмо в зубах мешает ему говорить). Дозвольте доложить...
Талдыкин. Что? Ты мне не докладывай, а лучше веди себя потише. Почему стул свалил? Слепой, что ли?
Посыльный. Позвольте объяснить... это не я...
Талдыкин. Святой дух, что ли? Да и не мудрено, что ты наталкиваешься на мебель. Вишь, тебя нагрузили, как верблюда. Кому это все?
Посыльный (машет головой, протягивает письмо, зажатое в зубах).
Талдыкин. Черт знает что! (Брезгливо выдергивает письмо, читает.) "Зое Николаевне Ахматовой". (В двери.) Зоя! Зоя! К тебе с востока караван верблюдов прибыл... с дарами!